Затерянные во времени

Written by  Вероника Мельникова Friday, 13 March 2020 00:00

Рядом с краем полуразрушенной крыши виднеется силуэт девочки, смотрящей вдаль.
Она смотрит туда, откуда с минуты на минуту должно появиться солнце. Такое яркое и холодное, еще утреннее. Нужно ещё часа два лишь для того, чтобы солнце могло согреть себя и лишь после — согревать других. Согревать траву, деревья и их листья, животных и... недостойных этого людей, что умели лишь брать, не возвращая обратно. Оно делало так больше двух тысяч раз до этого. Но... оно не появится... Она это чувствовала. Она это знала. И... в глубине души, в самых хорошо спрятанных уголках своего сознания, она надеялась на это.
Как ни старалась, но она не могла представить себе, чтобы Солнце освещало их, эти изуродованные, оставленные всяким намеком на жизнь, останки мира, что навсегда останется в записках путешественников, таких же как они или даже лучше. И пусть о существовании людей лучше неё подростковый разум, разумеется, не догадывался.
Она понимала, что лучше им всем оставаться в тени ночи. Всегда….
Ночь — вот уже полгода, как их спутник, самый близкий враг, самый подлый друг. Жить в вечной темноте — далеко не предел мечтаний тех, кто ещё совсем недавно боялся, что оттуда вылезет «Монстр». Но в ней есть и плюс — спрятаться в ней куда как проще. И совсем даже не важно от чего ты собственно прячешься. От опасности или от людей... Лучше спрятаться во мраке, быть ослепленным неведеньем, так ведь проще, чем оголиться перед лучами солнца и ослепнуть от горя. В темноте может быть и уютно, а в крайнем случае можно включить фонарь...
Вдвоём. Такое ощущение, что на опустевшем шарике они остались вдвоём. Никого, пустыня кругом, куда ни глянь, песок, песок, песок, скоро уже из ушей посыпется этот песок... а выбора все равно нет. Но всё же он лучше, чем снег. Снег, куда как страшнее...Ещё одну такую зиму они вряд ли переживут...
Некому помочь, некому защитить, но страшнее всего некого защищать. Возможно, нет смысла в этой жизни, и лучше бы исчезнуть вот так, просто взять и раствориться в воздухе, как будто и не было раньше никого. Исчезнуть, как это однажды уже сделали другие. Так чем мы хуже?.. Они... все... всё и вся, кроме песка, разумеется. Тысяча счастливчиков, абсолютно несчастных счастливчиков — единственные, кто остался. Но скажите, можно ли назвать это счастьем? Вряд ли… Жить и знать, что те, кто когда-либо был тебе дорог, навсегда канули в Лету, остались в записях путешественников, ну, и отрывками в твоей памяти. Живи и знай, что дорогие люди никогда больше не встретят рассвет, никогда не улыбнутся такой простой, но самой искренней улыбкой, никогда не заварят чашку кофе по собственной уникальной методе, и не кинут колкость, никогда не прочитают новый выпуск Сундука, никогда...
Что делать дальше, и как это делать дальше? И есть ли в этом хоть какой-то смысл?..


— Ах, вот ты где!
— Ах, где я вот?
— Я тут уже все оббегала, а она стоит в горизонт смотрит! Романтик, прости Господи! Сколько мне повторять, что тебе запрещено выходить ночью!
—Да?.. Разве ты говорила, ах да...точно!..Этот кусочек был между «Я же говорила» и «Бла—бла—бла—бла»...
—Так! Вот только хамить мне не надо! Я не… не буду этого терпеть! (Я не твоя мама) — девушка, что поднялась на когда-то одну из самых красивых башен пустынь Ривза, выглядела жутко раздражённой, от чего могло показаться, что перед человеком не молодая цветущая девушка, а Медуза Горгона, не меньше, и вечно завивающиеся волосы, к тому же колышущиеся на ветру, помогли бы мечтательному фантазёру дополнить картину.
— А я и не хамлю, и тем более не зудю, в отличие от некоторых! И вообще, с каких пор ты постарела до классической Бабы Зины?
— Я не «зудю», а слежу за тобой.
— Вот стой и не «зудюкай». А в плане слежки, это да, никто лучше тебя не справится с должностью местного маньяка...
— Никто, кроме тебя.
— Возможно, я же учусь у профессионала.
— Хватит, это бессмысленный разговор...
— Как и все твои...
— Ещё одно слово и!...
— Что, запрёшь в чулане? Или кормить перестанешь? Заставишь посадить 7 розовых кустов?
— Я посажу тебя на диету из фаршированной фасоли. Тем более, что припасы надо экономить, а фасоль ещё и очень полезна, — она перешла в нападение.
От чего её спутница, только лишь открыв рот, чтобы вставить очередную колкость, прикрыла его на время, состроив жуткую гримасу, явно объявляющую забастовку против бобовых растений. И с гордо поднятой головой направились к лестнице, не желая давать своей «нянечке» лишних поводов для гордости. Но Барбара триумфально улыбнулась, полностью удовлетворённая такой реакцией. Не каждый день удаётся усмирить этого ручного тигра, и сегодня она встречала рассвет с чувством полностью выполненного родительского долга. Сейчас можно расслабиться и пойти досматривать свои сны о...
— Ба-а-а-а-ар.
— Счастье было недолгим...
— Ба-а-а-а-ар, — все окрестности заполнил крик, еще и увеличенный эхом раз в десять, от чего казалось, ещё чуть-чуть и устоявшие громадины рухнут, лишь бы не слышать этот душераздирающий вопль.
—Чего ты так орёшь? — донеслось снаружи. — И сколько раз я тебе говорила, не зови меня Бар!
— Что, дразнящие ассоциации вызывает? — донеслось, сквозь шум приближающихся шагов.
— Нет, просто моё имя Барбара, не Бар, не Барби, не Барбарик, Барбара! Имей хоть каплю уважения! Если не ко мне, то к людям, которые меня так назвали!
— К людям, которые тебя так назвали, можно испытывать лишь жалость.
— Ах ты, грубиянка малолетняя! Это между прочим твои бабушка с деду… — она оборвалась, взглянув на резко изменившуюся в лице спутницу.
— Да-да-да, ты нашла что-нибудь? — сказала та, отвернувшись по направлению к выходу. Тираду на тему прошлых травм она не хотела выслушивать, поэтому не получив ответа, решила посмотреть всё сама, поспешив на поиск новых приключений, по направлению к лестнице
— Ну что это за ребёнок?
— Самый лучший на планете и вероятно единственный… — раздалось в глубине коридоров.
— Ну разумеется, последнее слово должно остаться за нами!
Барбара вернулась в комнату, которую они оборудовали под место постоянного пребывания, она стала вновь проверять бумаги. Все записки, которые они сделали за полгода скитаний. Где они только не были за прошедший месяц! Оставаться в собственном городе было физически больно. Все эти полуразрушенные здания, оставленные всяким намёком на жизнь, пустые магазины, брошенные машины и, что ужаснее всего... родной дом. Без тени радости, царившей в нём на протяжении стольких лет. Город-заброшка. Будто это просто игра, сейчас ты побегаешь с мелкой по заброшкам, пособираешь цветочки, а после сестра позовёт вас на обед, и вы гордо вручите ей всё то, что насобирали. А после наперегонки будете работать ложкой и хвалить какой вкусный суп приготовила сестра... Эти воспоминания ужасны. Они, как голодный питон опутываются вокруг шеи и не дают спокойно дышать, в борьбе за глотки воздуха, показывая сладкие иллюзии детства, от которых слёзы наворачиваются на глазах. Но если бы их не было, был бы смысл жить? Да наверное, в этом и есть смысл их существования: лелеять воспоминания и сквозь них смотреть в будущее, каждый день натягиваю на лицо ещё более слащавую улыбку, чем вчера. «Слишком рано повзрослели», — сказало бы общество, если такое бы существовало. А она замкнулась в петле, вчерашний ребёнок, который всем упорно доказывает, что он самостоятельный и всё способен сделать сам, а спустя пять минут, звонит маме и спрашивает: «Да, что такого нужно покрутить, чтобы это бы это чудо эволюции-таки постирало мои носки?» Да, наверное смысл в этом…
— А-а-а-а...
Внезапно размышления были нарушены громким, обрывающемся криком. И, забыв обо всех своих возвышенных думах, Барбара кинулась к племяннице, матеря свою безответственность и надеясь, чтобы маленькая ничего себе не сломала.
Она пробегала безостановочно по всем этажам, пытаясь докричаться до девочки и лишь краем глаза просматривая пролетавшие лестничные проемы. На одном из этажей она услышала подозрительную возню. И она стала догадываться:
—Думала, что сможешь меня так напугать? Ну держись теперь… — она резко выскочила из-за двери.
Раздался крик, но далеко не детский. В комнате посередине стоял насмерть перепуганный парень лет двадцати, который уже начал отступать в сторону окна, и престарелый мужчина, немного опиравшийся на стену.
— Вы кто такие? — Спросила Барбара, ещё толком не определившаяся, «рвать и метать» или «праздновать и веселиться».
— Прошу, не пугайся, мы обычные странники, такие же как и ты. Мы не способны причинить тебе вреда, — спокойный старческий голос долетел до ушей девушки. — Пожилой мужчина увидел, что девушка явно прёт с настроем «сейчас я кому-то поотрываю уши», поэтому он решил попытаться сгладить ситуацию.
— Тогда чего вы в темноте сидите, ещё и перешептываясь? — истерично отвечала, до жути испуганная, но всё же не растерявшая весь свой обширный словарный запас путница.
— Ха-ха-ха, прости-прости, мы не хотели тебя пугать. Просто решили остановиться в уютной башенке на ночлег, — подал свой голос уже отошедший от сердечных приступов парень.
—Ясно, — оборвала его та. — Я выслушаю ваш рассказ позже. Девочка, маленькая девочка, тринадцать лет, видели её?
— Вот как, а я думал…
— Джеймс... я прошу... ты же видишь, что она напугана, — остановил его мужчина.
— Да я ничего…
— Вы видели её?
— Мы пришли сюда и затаились, потому что услышали подозрительные звуки, похожие на волчий вой, — сказал старичок
— Кажется, я догадываюсь, где она, побежали, Джон, побудьте здесь, — голубоглазый блондин схватил её за руку и повёл в сторону полуобрушившейся лестницы.
Барбара не успела даже подумать о возможном коварном замысле, как обнаружила, что ноги сами несут её за Джеймсом. На бегу Джеймс пояснял ситуацию:
— Мы услышали довольно странные звуки и решили проверить их источник. Времена сложные, я был уверен, что это бродячие собаки.
— Ты не в курсе?
— Фух, о-о чём?
— Их, тоже осталась тысяча. Всех. Всех осталось ровно по тысяче.
— И животных?Что это за Ноев ковчег!
— А-ага.
— Здесь.
Он резко остановился и замер, прислушиваясь. Барбара, чуть не лишившаяся носа от столь резких торможений, замерла вместе с ним. После долгих секунд молчания она услышала нечеловеческий рёв с легким завыванием и её охватил первобытный страх: «Что если Джеймс прав? Вдруг это бешенные звери? Где же тогда?..»
И уже ничего не боясь, она закричала, пытаясь дозваться до «потеряшки».
Истерика, отчаяние, вот, что охватило её, а разум подливая масло в огонь, подбрасывал картины, от которых хотелось броситься в бездну близлежащий впадины, образовавшейся при обломе панелей так и не достроенного дома. Страх за себя исчез, он растворился в страхе за жизнь другого человека. Ни секунды сомнений...


— Звук идет из ямы, — Джеймс спокойно мотнул головой в сторону бездны.
И только сейчас она осознала, что это действительно так.
— Ты нас слышишь? — подойдя к краю, крикнул Джеймс.
Барбара недоумевавшая, почему он это делает, наконец поняла, что оказалось тем нечеловеческим воем, это были рыдания девочки, в несколько раз увеличенные эхом.
Малютка плакала от боли.
— Эй, подстрахуешь меня? — Джеймс, лукаво улыбнувшись, всучил ей верёвку, один край которой он взял сам, а второй надёжно (или он просто хотел верить в то, что надёжно) закрепил за одну из более менее устойчиво стоявших панелей.
— План таков: я спускаюсь, нахожу местного представителя флоры и фауны, закрепляю на ней верёвку, поднимаюсь, и мы вместе вытаскиваем умирающего.
— Ты слышишь меня? Это Джеймс. Он поможет тебе! Ты ранена? — что было сил прокричала она в пропасть, еле сдерживая накатившиеся эмоции.
— Нет! Мне просто захотелось поорать на ночь глядя! Что за тупые вопросы? Я сломала ноги!
— Ну может быть…
— Хватит! Я говорю: «я сломала!» — значит я сломала! Радуйся! Я чуть не померла!
— Прекрати! Ты ведь сама убежала!
— Это ты виновата! Ты! — Барбара догадывалась, что у её племянницы может начаться клаустрофобия, но она не думала, что всё обернётся истерикой.
— Почему именно мы?! — вдруг один простой вопрос неожиданно разнёс всё сдерживающие рамки. — Почему, скажи мне?! Почему этот парень? Почему не мой папа?! Почему?... У меня ничего не осталось! НИЧЕГО! Мама, папа, Майки… да даже бабушка с дедушкой! Я никогда их не видела! Никогда! Но даже их, я потеряла! А ты улыбаешься?! Как ты можешь? Как ты смеешь? «Не ной», «Нужно держаться», «Всё будет хорошо»... Ни черта уже не будет хорошо! — она стала задыхаться от слез. —Или ты правда думаешь…
—Хватит!— в темноте яма гулко отозвался голос Джеймса.
— Да тебя это воо…
— Молчать я сказал!
— Не надо она всего лишь… — Джеймс почти не видел Барбару, но почувствовал, что тембр её голоса стал выше, это значило лишь одно: Барбара плакала.
— Ты думаешь всё так просто? Ты думаешь мне, или Джону, или ей не кем было дорожить?! Не было ни друзей, ни близких, да? Не кого было терять? У меня никогда, слышишь? Никогда! Не было семьи, я рос в приюте! Приют был небольшой три тысячи детей в себя вмещал. И всех этих детей я знал поимённо! Все они называли меня старшим братом! Который защитит, ха-ха-ха, и спасёт! А теперь что? Никого и ничего! Не смысла! Не цели! Пустыня! Безжизненный кусок пляжа, но курорт мы вряд ли когда-нибудь увидим! И ни у кого из этой чёртовой тысячи нет того, что есть у тебя! Слышишь?! Ни у кого! Она — самый близкий тебе человек! А ты смеешь предъявлять ей что-то?! В этот день она потеряла родителей, пусть, которых ты никогда и не видела, но родителей! И брата или сестру. Я не вдавался в ваше семейное древо! Но то, что ты ведёшь себя как полнейшая…
— Джеймс, прошу тебя хватит… —тихонько попросила Барбара.
Он настолько подался в полемику, что не заметил — девочка внизу рыдала в голос. И Джеймс, висевший весь свой весьма эмоциональный монолог над пропастью, и, фактически, из-за отсутствия хорошей видимости, говоривший в бездну, поспешил, наконец, на помощь. Не прошло и пяти минут, как Джеймс, вылез из ямы и ободряюще похлопал Барбару по плечу. Он в одиночку вытащил девочку. Барбара бросилась к племяннице.
Десять минут — ровно столько они разговаривали, в слезах рассказывая другу то, что находилось в их душах в течении этого полугода, то, что они хотели, но боялись сказать, то, что боялись друг о друге услышать. Все... Десять минут, как смысл жизни... А Минуты, тем не менее, набирали темп, а недосказанность между ними неумолимо стремилась к нулю. И вот они уже со слезами счастья, просили друг у друга прощение. А, казалось бы, десять минут — такая мелочь...
Джеймс, всё это время поддерживавший «обитательницу ям», поёжившись, сказал:
— Может в дом? Уже начинает холодать...Ночь скоро…
— Да, пожалуй, стоит вернуться. Хах. Этот день так незаметно пролетел.


Джеймс предложил свою куртку Барбаре. Она же, поблагодарив его, отдала куртку своей племяшке, которая ехала на плечах Джеймса.
Джеймс и девочка обменялись недовольными, ревнивыми взглядами.
— Простите, кажется мы нагрузили вас своими проблемами… — зайдя в комнату, где их всё это время ожидал Джон сказала Барбара. Джеймс представил новую знакомую и вкратце описал ситуацию для Джона.
— Хорошо, —сказал он. —Хорошо то, что хорошо кончается. А вы, я думаю, к этому разговору больше не вернетесь.
— Ну, — юная путница окинула взглядом Барбару, — на недели две точно хватит.
Все дружно засмеялись.
— Итак, Вы собственно кто?— немного успокоившись спросила юная путешественница.
— Позвольте представиться, моё имя Джеймс Дьямонд, а это мой спутник Джон Грей. Ну, а кто мы есть, я думаю вы догадываетесь.
— Тоже мне граф.
— Цыц! Моё имя Барбара, а это моя племянница… — бросив нелестный взгляд в сторону девочки сказала она.
—... Да, я уже понял... ха-ха. Вы везунчики, — Джеймс бросил грустный и слегка завистливый взгляд на девочку.
— Да, возможно…
— Куда вы путь держите? — поинтересовался миролюбивый старичок, с редкой бородкой и очень хрупким телосложением.
— Мы возвращаемся на север.
— О, мы только оттуда, двигаемся на юг. Кстати, на севере довольно красиво. Там куда светлее, чем здесь, правда и холоднее раза в два. У вас же есть тёплые вещи? Если нет мы можем дать.
— И без вас обойдёмся! — встряла, ещё совсем недавно «умирающая», которой явно не нравился её новый знакомый. Но больше всего ей не нравилось то, как этот знакомый посматривал на Барбару.
— Что ж, это было бы, конечно, не плохо.
— Не разумнее ли держаться вместе, Бар?
— Барбара —раздражённо поправила его, та.
— Разумнее, это да. Но! Мы совсем не знакомы. А ты — она мотнула головой в сторону Джеймса. — Вообще на маньяка похож!
—Эй! — потенциальный маньяк был явно недоволен своей характеристикой. — Я к ним со всей душой…
— В любом случае мы идём на север не беспричинно, а по личным вопросам.
— Понимаю... но всё же в нашем положении... это огромное счастье, что мы смогли встретиться, я думал, что нам уже никогда не суждено встретиться с кем-либо ещё разумным, — с присущей старикам глубокомысленностью, проговорил Джон.
—Мы тоже. Но в любом случае мы поняли, что вы люди неплохие.
— А как насчёт договориться встретиться?.. Встретиться где-нибудь?.. Да хоть на этом же самом месте — блондин в восклицании сделал очень неловкое движение руками и лампа, что в это время горела на столе с грохотом полетела вниз.
— Браво, ловкач! — в полумраке послышался звук подзатыльника и чьё-то недовольное бухтение.
— Включи свет.
— Сама ковыляй и включай, раз такая умная!
— Не ссорьтесь, дамы, я уронил — я и зажгу.
Спустя десять минут, пять неуместных колкостей, двух подзатыльников и одну потенциальную перепалку, лампа-таки была восстановлена.
— Ну что же, я думаю все решено: здесь же, через месяц, согласны?
Джеймс активно закивал головой, всем своим видом показывая, что он хороший мальчик.
— Ну что же, до встречи.
Джеймс и Джон взяли немного воды у путешественниц и ушли на северо-восток. Все это время Барбара ни разу не посмотрела на Джеймса, а разговаривала лишь с Джоном. А блондин лишь грустно посматривал в её сторону.
— Наконец-то они ушли, — облегченно сказала девочка, недовольно смотря в сторону удаляющегося Джеймса.
— Он обернулся?
— Кто? — в полном изумлении спросила она.
— Кто? Кто? Джеймс, конечно…
— Господи, у тебя ужасный вкус!
— Так обернулся?
— Обернулся, кажется…
— Ясно…
— Мы есть сегодня будем?
— Тебе лишь бы пожрать.
— Я вообще-то растущий организм!
— Ага, правда растущий, только в ширь…
— Сама ты, толстая!
— Никушка — ревнивая капризуля!
— Эй, не смей! Моё имя Ника!


Вероника Мельникова

Иллюстрации: Мария Мегердичева

Read 45 times Last modified on Saturday, 16 May 2020 14:50
Rating
(0 votes)

Leave a comment

Make sure you enter the (*) required information where indicated. HTML code is not allowed.